facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. №10. Осенний 2017 г.
/

Лера Манович. ДЛЯ КРАСОТЫ

Лера Манович. ДЛЯ КРАСОТЫ
(рассказы)


***

Жить на природе с дочерью-подростком, матерью-начальницей и отчимом-кузнецом - это вам не по литературным фестивалям шастать. Тут нормальная жизнь начинается, где нужно за каждое слово отвечать.
Поехали вчера с отчимом в сельский магазин. Я ехать не хотела, в машине вечно жарко, окна откроешь - вся в пыли. А я только летний душ приняла, который на мне и кончился. К тому же, с Сергеем Николаевичем ездить страшновато. Он водит плохо, но уверенно. Каждый раз я надеюсь только на то, что Богу есть, за что его, а заодно и меня, хранить. На заводе тяжелых механических прессов только он умеет вытачивать сложнейшие детали для ледоколов и лайнеров.
Едем мы назад по звенящим от зноя полям, и я чувствую, что пальцы на ногах совершенно окоченели. Кондиционер включен на полную. Начинаю тихонько подкручивать ручки на доске приборов, чтоб сделать потеплее.
- Ты чего? – Сергей Николаевич отрывает взгляд от дороги.
- Холодно. Хочу поменьше сделать.
- Холодно – так выключай! – и Сергей Николаевич и вырубает кондей совсем.
Мы молча едем дальше. Воздух в машине быстро нагревается. Не знаю, о чем думает Сергей Николаевич, а я прикидываю сколько еще ехать, и успею ли я окончательно взмокнуть. И, конечно же, никак нельзя просить снова включить кондиционер. Человек обязан отвечать за свои слова и ощущения, и не может ему быть в течение пяти минут сразу и холодно, и жарко. Потому что это не человек уже, а так, тряпка на ветру.


***

В сорок лет я начала хамить матери.
- Тебе потом будет стыдно, - говорит мать и, сунув ноги в галоши, уходит к себе.
Два дома на соседних участках – отличная площадка для семейных драм. Мама курсирует по тропинке туда-сюда. Обижается, уходит, потом, забыв, что обиделась, приходит снова, чтобы дать ценный совет. И обидевшись с новой силой уходит опять, от расcтройства долго не попадая ногой в тапку-галошу.
- Подохну, стыдно будет тебе, - говорит мать.
- Да мне уже стыдно, - отвечаю я, помешивая в кастрюле. – Дохнуть не обязательно.
- Вспомнишь, как мать к тебе ходила.
- Не забуду.
- Не знаю, с какими ты там писателями общаешься. Скажу одно: в Москве ты превратилась в хамло.
- Да я и была.
- Нет, в Воронеже ты была приятной интеллигентной девушкой
- Просто я тебя боялась.
Мама по-пиратски усмехается и суёт ноги в галоши.
Я вру. В обед я тайком подложила себе добавки рагу. Первую, легальную порцию я съела при маме. Варя тоже ела. Мама с подозрением смотрела на нас предполагая, что у нас глисты, раз мы столько жрем. Варька сломалась на этом и отказалась от чая, а я выпила кружку чая, а потом тайком подложила себе добавки.


ПРАВДА

Человек, который в течение тридцати лет встает в шесть утра и честно работает до вечера, становится носителем такой несгибаемой и безусловной правоты, которую не перешибить ничем. Какая-то простая и тяжелая правда лежит в нем как камень на дороге. Даже если этот человек глуп, невозможно говорить с ним, не ощущая своей приспособленческой породы, паразитарной гибкости cвоего, якобы, интеллекта, который есть хоботок для сосания крови из себе подобных.
Тридцать лет с шести утра. И можно никому ничего не объяснять. Просто отхлебывать чай из кружки и смотреть.


ЖАРА

На дороге в Новоживотинное валяется сбитая лиса. Никто ее не тронул, не забрал, не оттащил в сторону. Она лежит в точности там же, где и три дня назад. Человечество совершенно потеряло интерес к живой природе. Мертвы охотники, мертвы рыбаки, мертвы собиратели дохлых лис. Плюс тридцать три в тени.


ВКУС КЛОПА

Встретила председателя садового товарищества.
Председатель потен, рыж и гол по пояс.
Зажимая под мышкой модный транзистор, председатель сообщил о планах. Выводить товарищество из запустения, должников прижучивать, брошенные участки передавать в новые руки, дорогу строить и электрифицировать.
Я кивала головой, а про себя надеялась, что хватит на меня нынешнего запустения, потому что именно запустение это мне и дорого. Cосны, выросшие на свободе, трава, шуршащая по днищу машины. Одичавшая и сладкая как мед клубника на соседних брошенных участках, которой так много, что не снилось мне в сладостном пионерском сне, когда дрались мы за бледно-рыжие пыльные ягодки у обочины. Вечером, в прохладе, я совершаю набеги на эти участки и возвращаюсь с круглым животом, помолодев до школьницы, потому что молодость возвращает не хирургия и не удовлетворение от достигнутого, а вкус зеленого клопа, которого ты съела вместе с ягодой. Абсолютно такой же вкус клопа, как тридцать лет назад. Обалдеть просто.


***

Отчим закончил строительство сарайчика, и наступила почти тишина. Но тут пришли два затюрханных мужичка и под горестные крики мамы порубали всю растительность с той стороны забора. Малину, вишню и смородину, которая растет здесь буйно и самостоятельно. И тоненькие клёны, которые мама растила и поливала два года.
- Деревья не положено, - cказали мужички. – Тут дорога будет. Хорошая. Щас бульдозер придёт, и будем делать дорогу.
Деревья жалко. Я за деревья пасть порву. Но нету уже деревьев. Зато прямо с утра жгут что-то вонючее.
А покой человеку не положен. Потому что, ежели у него уже тут покой будет так его, вообще, помирать не загонишь.


***

Мужики, расчищающие дорогу для бульдозера, дошли до участка лучшего инженера России Володи Вавилова и там вляпались в огромную кучу говна. Лучших инженеров России голыми руками не возьмешь.


ТЕКСТ

Сидела на даче и смотрела, как высокая трава колышется над ржавой железякой. Проходили мимо люди. Под гору и в гору. Ветер гремел жестянкой. Солнце садилось за рекой. И текст был везде, прекрасный и живой, обозначенный когда-то человеком, но как одичавшая собака уже забывший человека.
Подумала, что Зона у Тарковского - это и есть Литература. Неведомая, красивая и страшная. Зона живет по своим законам и не нуждается в нас, но отвечает на вторжение. Вы либо пропадаете, либо куда-то доходите. Но нет в этом никакой вашей заслуги, так как нет ни стратегии, ни рецепта. И уж тем более смешно думать, что человек в литературе делатель. Он - жатва.


***

Мама и отчим, пребывая в состоянии непрерывного ремонта и стройки, так захламили свой дачный дом, что принимать там гостей просто невозможно. Поэтому всем их посетителям почти сразу предлагается пройти в мой. Это тот уникальный случай, когда в дом 'писателя' при жизни регулярно водят экскурсии, не обращая внимания на протесты самого писателя, да еще заставляя его перед этим убирать в комнате. Чтоб перед людьми стыдно не было.


***

Моё тихое деревенского утро началось со звуков пилы и топора.
- Варя, cкладывай деревяшки по размеру, - руководила мама за стеной.
- Нельзя ли потише! – крикнула я прямо через стену и была услышана, так как действие происходило в полуметре от моей головы.
- Мама просит потише, - cказала Варя.
- Маме вставать пора, - сказала моя мама. – Спит как лошадь.
- Вы не могли бы пилить в другом месте? – пискнула я через стену.
- Нет! – cказала мама. – Тут хорошая тень.


***

- Зачем вы поставили душ прямо в центре участка? – cпрашиваю я.
- Чтоб не видеть ваши рожи! – бойко отвечает мама.
Я не против. У меня мизантропия третьего уровня. Но душ закрывает вид на изгиб реки, который открывался раньше с маминой веранды.
А, вообще смешно искать покоя на даче, когда все в отпуске. Какой тут покой. Времени мало, а незакрытых гештальтов полно. Любовь пульсирует и ищет выхода. Солнце садится за рекой. Свистят невидимые птицы, трещат невидимые цикады, и кто-то Невидимый готовит тебе что-то. Лучше не знать заранее, что..


ПИСАТЕЛЬ-МИЗАНТРОП

После просмотра посетителями 'дома писателя', замера комнат и ощупа cтен, наведения справок, что сколько стоило (утеплитель, фундамент, доставка), мама предложила гостям выпить кофе. Мой кофе, которого и так осталось на один день и который можно купить только в городе!
- Сейчас Лера сварит нам кофе! - сказала мама, улыбаясь как дрессировщик со стажем.
Я сказала, что пить кофе в тридцатиградусную жару не намерена, cделала гостям противную рожу и закрылась в доме. Так рождаются истории о писателях-мизантропах.


ДВЕРЬ

Перед сном - традиционное чаепитие.
- Дверь закрывайте! – покрикивает на входящих отчим, сидя нога на ногу на первом этаже своего дома, где по совместительству располагается общая кухня. Дверь новая и закрывается туго. Я шныряю с кружками и продуктами туда-сюда и многократное закрывание двери меня злит. Тем более, что в комнате очень душно. Оставляю дверь приоткрытой.
- Я попросил закрывать дверь! – грозно говорит отчим.
- Да ладно вам, - говорю я.
- Что значит ладно? Я у себя дома! Вот идите на свой триста второй участок и там делайте, что хотите.
- А я и здесь у себя дома, - говорю я.
- Нет! Идите на свой триста второй. А здесь моя территория!
- Тогда вы тоже у нас не хозяйничайте, - говорю я. – А то ваша жена весь день сегодня у нас просидела.
Я разворачиваюсь и иду к двери.
- Мы им воду отрубим, - говорит отчим маме. – Посмотрим, сколько они без воды протянут.
- А мы вам в наш туалет ходить запретим, - говорю я. – Посмотрим, cколько вы протянете.
- А мы придем и насрём у вас на веранде, - говорит отчим и гогочет.
- А мы придем и насрём у вас на могиле, - говорю я.
Мама делает испуганное лицо. Отчим щурится и с удовлетворенным лицом отпивает чай. Дверь закрывается и открывается.


МУЗЫКА

И вот, часов в шесть вечера, когда все обиды озвучены, когда все выговорено, выплеснуто, заедено колбасой и запито кофе, солнце перестает греть, и летний душ начинает остывать. Блестит вдалеке неласковая река Дон. И вдруг становится красиво и бессмысленно. И мама говорит:
- Варечка, сыграй на флейте.
Варька берет флейту и начинает играть. С ошибками и неправильными паузами. Мелодии, которые я слушала семь лет, но так и не удосужилась запомнить, кто автор. Cолнце садится за яблони. И кажется, что мы все попали в борозду какой-то глупой и запиленной пластинки, которую крутят каждое утро снова и снова. Но все равно это музыка, которая когда-нибудь оборвется. И ты ненавидишь её за то, что она повторяется, и любишь за то, что она кончится.


КРЫША

C утра прижарило, и мы докатились до гнилых разборок из-за хлеба и воды. К диалогу подключилась Варя, мама этого не вынесла и кинула в нее стаканчиком с кофе. Кофе медленно растекался по веранде, а мама быстро удалялась в сторону своего дома. На доме сидели рабочие, которые меняют крышу, и с упоением наблюдали за нами. Их черные от загара лица были одухотворены происходящим. С них можно было писать картину "Киргизские рабочие в итальянской опере” или что-то типа того.
Несмотря на то, что отчим заплатил киргизам за работу, он принимает активное в ней участие. Худой, одетый в лохмотья, он выглядит как самый изможденный и оборванный рабочий. Распознать в нем заказчика невозможно. Любуюсь отчимом.
Вскоре обиженная мама возвращается, потому что сидеть в доме с разобранной крышей и киргизами над головой, которые хреначат молотками по железу - это еще хуже, чем общаться с дочерью-змеёй и внучкой-коброй.
- У меня уже голова на нервной почве чешется, - говорит Варя.
- Может у тебя вши? – шутит бабушка и начинает копаться в Варькиных волосах.
Приходит отчим и поддерживает общее веселье, сообщив, что никогда в жизни не срал ни на чьей веранде. И вообще, за всю жизнь ни разу не промахнулся мимо унитаза. И даже в садике, когда его спихивали с горшка, он не промахивался. А все выпавшее из горшка аккуратно складывал назад. Потому что воспитательницы проверяли, кто какал, а кто нет.
- Cергей! - возмущается мама и истошно хохочет.
А я вдруг подумала, что общение с родственниками - это как все время вкладывать друг другу персты в не закрывшиеся раны. И больно, и страшно. И жизнь бьется живым нервом. И любовь бьётся. И человек весь бьется как мелкая, глупая рыба в пальцах..
На веранде продолжается диалог поколений.
- Уйми своего охамевшего ребенка! – кричит мне мама.
- Бабушка первая начала хамить! – кричит Варя.
- Кобра, натуральная очкастая кобра! – заключает мама и уходит по дорожке к своему дому.
Я выхожу и с улыбкой смотрю ей вслед, радуясь, что уходит она не навсегда.


ВЕРАНДА

Приезжал с ночевкой отец. Упёрся, что будет спать на веранде, а не в доме. И вот все улеглись в большом просторном доме, и только мой маленький худой отец лежал на полу веранды в спальном мешке, c фонариком в руке и трагически смотрел в небо. В свете фонарика роились комары и мошки.
Я подумала, что он обиделся (предварительно была дурацкая история с тапками) и попросила его пойти в дом. Но он интеллигентно, но очень твердо сказал, что будет спать здесь. Чем дольше я его уговаривала, тем тверже он отказывался и уже начал злиться.
Я закрыла дверь, легла на кровать, но мучилась и не могла уснуть. Сначала от растерянности перед человеком. Потом от стыда. А потом - с ужасом распознав в отце тонкое, строптивое и гордое существо, которое живет и в маме. Под первым или вторым слоем всякой бытовой ерунды. То есть в них всё еще были живы эти две половины какой-то одной живой субстанции, которые томились, тосковали, придирались к окружающим в поиске друг друга. И тогда, cпустя двадцать лет, я вдруг осознала, каким огромным горем было их расставание. И заплакала.


ОКНА

Cлушая веселые истории о том, как я чуть не выпала из окна, глядя на мои волосы и руки, перепачканные краской, знакомые задают логичный вопрос:
- Зачем ты делаешь это сама?
И, вспомнив тех безалаберных наемных работников, которые уже приложили к дому равнодушную силу и не желая говорить о них, ты отвечаешь:
- Потому что никто это не сделает так, как я.
И в тот же момент ловушка захлопывается. Ты видишь деда с желтыми пальцами, которые так исколоты шилом, что ничего уже не чувствуют, потому что дед шьет войлочные тапки для всей семьи. Тапки на такой резиновой подошве, которой сносу нет. Видишь бабку, которая пыхтя и опираясь на костыль, красит ограду могилы деда. Потом отчима, который всю жизнь строит свой дом один, и дом так и не достроен..
Птицы летят на юг. Рыбы уплывают в теплые моря. А ты как дерево, навсегда привязан к этому дому, к этому окну, и корни эти и держат и душат. И cмерть играет с тобой, притворяясь распахнутым окном, которое некому покрасить.


ДЛЯ КРАСОТЫ

А после семи спускается такая благодать, что могу, наконец, ответить на вопрос "зачем я здесь”. Все кругом умиротворенно цвиркает, стоит и течет, и как бы бездарно ты не прожил день, но и на тебя спускается благость просто за то, что ты жил здесь, под солнцем. И только женщина, купившая недавно дом за поворотом дороги, кричит и кричит на своего больного сына. Cын мычит и не может ответить. Женщина поселилась здесь с семьей недавно, и часто провозит коляску с больным мальчиком вдоль нашего забора. Она улыбается и глядит по сторонам, и сын улыбается и глядит по сторонам. Но к концу дня устает она быть матерью больного сына и кричит на него до хрипа. Но потом устает кричать.
И приходит вечер без комаров, но с цикадами. И я смотрю на плохо покрашенные белые створки окон, и в сумерках они кажутся ослепительно прекрасными.
А потом звезды огромные как в горах зависают над каждыми десятью сотками. Они есть и у меня, и у мамы с больным мальчиком. Они висят как божья геометрическая задача, которая так велика, что не разрешить ее никакой самой сообразительной головой. Звезды видели как плещется море здесь, на краю Cреднерусской возвышенности, они перевисят и меня, и несчастную мать больного мальчика, и мой дом с белыми окнами и все это глупое деление земли на квадраты и сотки. Но сейчас мы сложены, скомпонованы вместе и нужны друг другу. Мы вечерний хор, акафист, целое и часть. Мне нужны и мальчик с его страданием, и его крикливая мать и, наверное, я им тоже нужна, иначе кто писал бы это.
И ответ на вопрос "зачем” лежит здесь по-простому, сверху. И знает его даже старуха, которая отерев руки о фартук садится вдруг возле своего бессмысленного огорода на лавку и смотрит в небо.





_________________________________________

Об авторе: ЛЕРА МАНОВИЧ

Поэт, прозаик, магистр математики. Родилась в Воронеже. Окончила Воронежский государственный университет и ВЛК при Литературном институте им. Горького. Публиковалась в журналах «Арион», "Артикль”, «Гвидеон», «Дружба народов», "Октябрь” «Урал», «Этажи», в литературных сборниках. Автор книги «Первый и другие рассказы». Лауреат Международного Волошинского конкурса 2015 года. Член союза писателей Москвы. Живёт в Москве.шаблоны для dle 11.2




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
284
Опубликовано 21 сен 2017

© 2016-2017 ТЕКСТ.express © ИД "ЛИTERRAТУРА" | © ИП "Русский Гулливер" Правовая информация


ВХОД НА САЙТ