facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. №10. Осенний 2017 г.
/

Александр Гоноровский. КНИГИ ХУН–ТОНГА (часть 2)

Часть 1 >

Александр Гоноровский. КНИГИ ХУН–ТОНГА (часть 2)
(продолжение)


Ночной Хун-Тонг прячется в свет бумажных фонариков.
Уже перестал звать на помощь, нежелавший смотреть на звезды, Пьяный Че Ле Кук.
Он так и заснул посреди улицы.
Кто-то заботливо перевернул его лицом к земле.
Угомонились сторожа.
Закрыты ставни.
Тишина.
Говорят, в такие ночи можно услышать скрип плывущих над Хун-Тонгом небес.
На улице Бегущей Черепахи меня остановила чья-то рука.
Фонарики здесь были потушены.
«Тссссс», - прошептал кто-то.
Голос мне показался знакомым.
«Куда идешь?» – спросил голос.
«Домой. Я живу в цирке Господина Хвана».
«Постой, постой - Циркач Пу?»
Теперь я узнал говорившего и с облегчением улыбнулся.
Мне не хотелось сегодня еще раз получить по голове.
Это был Следователь И.
«Ты тут у стеночки подожди, и не шуми. Хорошо?» - сказал Следователь И, доставая пистолет.
Рядом с ним стояло еще пять человек из полиции Хун-Тонга.
«Значит так», - Следователь И обернулся к полицейским. – «Окна. Дверь. Выход из подвала. Потом – по моей команде».
Фигуры полицейских будто провалились сквозь землю.
Стало еще тише.
И вдруг - крики, выстрелы, мятущийся сквозь щели в ставнях свет.
И опять тишина.
«Печатник Фан!» – услышал я громкий голос, - «Это же я - Следователь И!»
Тишина.
«Ты же ждал нас, Печатник Фан?! Сколько ночей?!»
Тишина.
«Вот ты будешь сейчас бегать от окна к окну Зайцем Цзю, отстреливаться!» - спокойно и громко продолжал Следователь И. – «И что? В лучшем случае - сопротивление при аресте. В худшем. Пожар в доме, сгорит твой «Великий Учитель №3», да и тебе не жить».
Тишина.
«Печатник Фан, ты слышишь меня?! Какой из афоризмов «Великого учителя №3» заставит тебя вот так умереть?!»
Тишина длилась долго. Висела. Сгущалась.
Скрип двери.
Топот ног.
Мимо меня полицейский провел маленького толстого человечка в домашнем халате.
Остальные полицейские несли за ним забитые доверху мешки с маленькими книжицами.
Одна из них упала к моим ногам.
Книгу поднял Следователь И.
«Сколько шума мы здесь устроили из-за книг», - улыбнулся он, - «Ты уж нас извини».
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

Зрители опять были недовольны Клоуном Дэн Ду Мином. Он прятался от них на заднем дворе.
«Почему они не смеются надо мной?» – спросил Дэн Ду Мин, вынимая изо рта выбитый зуб. – «Женщины в переулке Веселых Фонарей смеются. А зрители - нет».
«Может потому, что зрители едят?» - сказал Маленький Тунь.
«А тут вдруг ты, да еще с дерьмом», - добавил Барабанщик Сон.
«Так в этом и смех. Они едят, а тут вдруг я. Вам не смешно?»
«Нет», - сказал Маленький Тунь.
«Нет», - сказал Барабанщик Сон.
«Нет», - сказал Слепой Борец Мо.
«Два поколения назад жил Клоун Чук Чук», - сказал Дэн Ду Мин, – «Он ел козий помет, и все смеялись. А козий помет все-таки, вкуснее коровьих лепешек».
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

Сегодня поймали повстанца, который был подослан меня убить. Он был в форме покойного Майора Лоу. В этом мундире майора похоронили месяц назад. А мальчишка-повстанец даже дыру от пули не удосужился залатать.
Терпеть не могу маскарад.
У повстанца отобрали нож и ядовитые курительные палочки.
«Сколько тебе лет?»
Повстанец заплакал.
На вид ему было семнадцать.
Я приказал раздеть его донага и выгнать из Ти-Тунга.
Пусть думает об одежде и еде.
Нет смысла убивать тех, кто не умеет убивать.
Отослал ординарца со своим парадным мундиром к раскопанной могиле Майора Лоу.
Вряд ли повстанцам понадобится форма генерала.
(Генерал Хо «Беседы перед проигранной битвой».)

«Странно», - сказала Гадалка Цай, - «Следователь И должен был задержать тебя той ночью. Я видела это».
Разговаривая со мной, Гадалка Цай строила домик из Карт Семи Змей.
«Почему?» - спросил я.
«Ты оказался слишком близко к дому Печатника Фана. Следователь И должен понять - случайно ли это. Теперь он захочет поговорить с тобой о «Великом Учителе №3».
«О книге?»
«Одни книги располагают читателя к мыслям и созерцанию, другие - к действию, рассказу о себе и своих близких». – Глядя на домик, Гадалка Цай почесала нос. – «Иногда».
«Значит, ты видишь не все и не всегда?» – удивился я.
«Стараюсь. Если видишь все – то уже нельзя увидеть ничего. Ничего нового. Никогда. Разве это жизнь? Дай руку».
Веснушки на руках Гадалки Цай.
Горячие ладони.
Жар охватил меня.
Я увидел голую землю. Бредущих от горизонта до горизонта древних воинов. Их грязные злые лица и битые хитиновые доспехи.
Я увидел Танцовщицу Ли, танцующую на шарах пламени, которые выдувал для нее Огненный Человек.
Увидел входящего, в только что отстроенный храм, Наместника Э. Он был стар, но в глазах его жила надежда.
Мастер Ти, вытирая красные ладони о черный кожаный фартук, склонился над безголовым телом. Я увидел досаду в его глазах.
Я увидел Генерала Хо в старом поношенном мундире с опаленной дырой у самого сердца. Мундир был ему мал. Генерал Хо шел вдоль реки, путаясь в травах.
Слепой Борец Мо сидел в тюремной яме.
Подставлял улыбку и закрытые глаза падающим с неба каплям.
Я увидел двух кукол, которые, словно деревья, прорастали друг в друга и кричали от боли и любви.
Я увидел, как цирк разлетелся в щепки, вместе с землей поднялся в небо, будто от резкого злого движения Танцовщицы Ли.
Ее лицо приблизилось. Я испугался и открыл глаза.
Карточный домик рухнул.
«Что ты видел, я знаю», - сказала Гадалка Цай, - «Скажи мне, что ты понял?»
Я ответил не сразу:
«Ничего».
Гадалка Цай не ждала другого ответа.
Она встала на цыпочки, поцеловала меня в губы.
«Иди».
«Я не видел себя».
«Иди».
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

Допрос №20.
Печатник Фан: В детстве я мечтал продавать книжки, но печатать их интереснее.
Следователь И: Писать не пробовали?
Печатник Фан: Пробовал. Ощущение, будто у тебя внутри библиотека из всего, что ты прочитал. А где-то там, на дальней полочке стоит твоя книга.
Следователь И: И вы ее видите?
Печатник Фан: Почти.
Следователь И: Какая она?
Печатник Фан: Я же на допросе. А вы про книги.
Следователь И: Зря иронизируете. Мне это действительно интересно.
Печатник Фан: Чтобы утолить подобный интерес, меня не надо было сажать в тюрьму.
Следователь И: Поколение назад Следователь Цой посадил в тюрьму собственную жену. Хотел узнать ее поближе.
Печатник Фан: И как? Узнал?
Следователь И: Нет. Она убежала с надзирателем.
Печатник Фан (улыбается): Вы это сейчас придумали.
Следователь И: Придумывать у меня получается хуже, чем узнавать.
Печатник Фан: Я вряд ли помогу вам.
Следователь И: Может и так. Впрочем, всегда найдутся люди, которые расскажут все. Обычно сразу видно кто и чего боится, кто и когда начнет говорить.
Печатник Фан: И что же видно сейчас?
Следователь И: Вы же на допросе. Не я.
Молчание.
Следователь И: Скажите, знакомы ли вам некие Мин У, Ни, Старьевщик Пак?
Печатник Фан: Нет.
Следователь И: Циркач Пу?
Печатник Фан: Кто это?
Следователь И: Спасибо.
(Следователь И «Избранные протоколы допросов».)

Ночью Маленький Тунь помог найти Слепому Борцу Мо спящую на заднем дворе Женщину-Пальму.
«Да что ж это такое?!!» – кричала Женщина-Пальма. – «Да что ж это такое?!!»
Убегая от нее, Слепой Борец Мо, натыкался на палатки, опрокидывал их, срывал с места, тянул за собой.
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

Восставшие Муравьи вошли в Хун-Тонг, стали поедать его.
Хруст над городом становился все сильнее.
Но улицы Хун-Тонга дробили ряды повстанцев. И на каждой улице, в каждом переулке их встречали хорошо обученные воины Наместника Тана.
То, с чем нельзя справиться в поле, гибло в городе.
В «Летописи Теней» сказано, что Мастер Лянь был убит во время этого сражения.
В пятнадцатой Книге Малого Бога сказано: «Невеста Лянь вернулась к отцу и закрыла его от мира своими волосами».
(Учитель Сё «История Хун-Тонга и…»)

Наказание Восставших Муравьев состоялась на одной из площадей Хун-Тонга.
Муравьям отрубали обе ноги выше колен.
В Летописи Теней рассказывается про безымянного палача, который в тот день отрубил двадцать одну тысячу триста сорок шесть ног.
Некоторые Муравьи не выдержали боли.
Некоторые истекли кровью.
Многие остались живы.
Наместник Тан рассудил, что человек без ног не будет бунтовать. Становясь меньше, он обращается взором внутрь своей души, взращивая в себе философа или пьяницу.
«Философы бесполезны». – сказал Наместник Тан. – «Пьяницы приносят казне выгоду».
Среди прочих были обезножены и несколько кукол-повстанцев. Их механические ноги еще долго бегали по городу.
С тех пор лишение ног заменило в Хун-Тонге смертную казнь, а место наказания получило имя - Площадь Лишних Ног.
Я уже писал, что Невеста Лянь была пленена, но бежала из темницы.
Наместник Тан не успел ни поговорить с ней, ни поглядеть на нее.
В шестнадцатой Книге Малого Бога сказано, что она, скрываясь под маской безымянного палача, сама отрубала ноги повстанцам, поддерживая их дух.
(Учитель Сё «История Хун-Тонга и…»)

На следующий день после казни кто-то пробрался в покои Наместника Тана и украл глаза куклы Невесты Лянь.
(Учитель Сё «История Хун-Тонга и…»)

Армия Генерала Хо непобедима.
Она замерла в ожидании моей команды. Ровные ряды. Идеальный строй.
Тысячелетия прошли, прежде чем люди научились выстраивать из себя ровные геометрические фигуры.
Это цивилизация.
Я слышу, как отдаю приказ.
Я вижу, как солдаты чеканят первый шаг, как они держат равнение на меня.
Но это не я.
Может это Майор Лоу в моем мундире встал из могилы?
Я не сразу заметил свое отсутствие.
Все началось с губ Подполковника Ту. Он все время облизывал губы, стоя рядом со мной во время штабных учений. Я запретил ему облизывать губы. Но он продолжал облизывать губы.
Ординарец Хинь никогда не смотрит мне в глаза.
Штабные офицеры никогда не занимают мое кресло. Оно всегда пусто.
Даже пуля ни разу не нашла меня.
Вот почему плакал повстанец.
Он понял, что меня невозможно убить.
Я давно заметил, что армия не следует моему приказу. Что ей важна его сила, а не смысл.
«Раздайте слонам петарды!» И полки совершают нужный маневр.
Нет слонов, нет петард. Нет меня.
Мне кажется, что тогда в детстве я заблудился в отражениях Женщины-Зеркала.
(Генерал Хо «Беседы перед проигранной битвой».)

«Уюююююююююааа», – сладко, до скрипа в барабане, потянулся Барабанщик Сон, - «А в Хун-Тонге неспокойно».
«Торговцы цветными пончиками куда-то делись», - кивнул Укротитель Пиявок Фу.
«Торговцы цветными пончиками чувствуют неладное лучше кошек», - вставил Маленький Тунь.
«И женщин в переулке Веселых Фонарей стало меньше», - Клоун Дэн Ду Мин загрустил.
«Люди чувствуют то, что будет, и перестают радоваться тому, что есть», - сказал Барабанщик Сон.
Он любил, когда из его слов рождалась тишина. Поэтому все помолчали из вежливости.
Ночь.
Господин Хван обходил цирк и тушил фонарики.
В своей палатке шумно вздыхал и ворочался Слепой Борец Мо.
Женщина-Пальма прошла мимо, держа на плече сплетенные из травы циновки. Она показала Маленькому Туню кулак и отправилась спать в дальний конец двора.
«Как нахлынет», - сказал вдруг Укротитель Пиявок Фу. – «И разнесет Хун-Тонг в щепки».
«А ты, Пу, так ничего и не узнал у Мастера Ти?» - повернулся ко мне Барабанщик Сон.
Все посмотрели на меня.
Во взглядах пряталось любопытство.
«Как ты вообще жив остался?» – заморгал Маленький Тунь. – «Говорят, Мастер Ти убил своего хозяина - Мсье Дюшлена. Голову ему цырик – и, того - отрезал».
«Всем иногда крови хочется», - вздохнул Фу и опустил руку в банку с пиявками.
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

Даже пиявки делятся на своих и чужих.
(«Великий Учитель №3».)

Допрос №21.
Лицо: Ззззря ттты меня ззззавернул.
Следователь И: А как мне тебя по Хун-Тонгу нести? Ты даже из свертка кричал. За палец меня укусил.
Лицо: Пппбумага в рот лезла. Ууулицу хххотел посмотреть.
Следователь И: Расскажи мне про тот вечер.
Лицо: Тттты меня глазами к окну поставь.
Следователь И: Потом.
Лицо: А праввввда, что повстанцы в кккгороде?
Следователь И: Я тебя сейчас в темный шкаф положу на всю жизнь.
Лицо: Ик. Ой.
Следователь И: Где тело?
Лицо: Уууу меня его и нннне было никогда.
Следователь И: Тело адвоката Дюшлена.
Лицо: Нне ззнаю… Мастер Ти ххходил с ним по дому туда-сюда. На ппплеееЕече носил.
Следователь И: А голову ты видел?
Лицо: Видел. Она мне улыбнуллась. А вввокруг нее летали эти. Ккккак их?
Следователь И: Птенцы Священной Птицы Ки?
Лицо: Да.
Следователь И: Она тебе что-нибудь сказала?
Лицо: Кккто? Кккголова? Гы. Как ооотрезанная голова ммможет говорить?
Следователь И: В доме адвоката Дюшлена я нашел несколько одинаковых книжечек. Ты видел такую?
Лицо: «Фффвеликий уччччитель Нннномер3»? Нннет. Дддай почитать.
Молчание.
Лицо: Ккккговорят, в тюрьме Хун-Тонга те еще порядки. Ик.
Следователь И: Что ты можешь сказать о Циркаче Пу?
Лицо: Эттто тттттттот, ччччто приходил к Мастеру Ти? Ик. Ой. Оччччеень ссссскрытный молодой человек.
Следователь И: Еще кто-нибудь из цирка приходил к Мастеру Ти?
Лицо: Ннет.
Следователь И: Все рассказал?
Лицо: Ик… Мееееееееее Меееееее Мммменння посааддддят?
Следователь И: На что?
(Следователь И «Избранные протоколы допросов».)

Существует поверие, что нашедший глаза, похищенные у куклы Невесты Лянь, узнает ее тайну, излечит душу и обретет покой созерцания.
Я бы не стал верить всему, чему принято верить в Хун-Тонге.
Жители города хранят на счастье в своих домах останки старинных кукол. Кисти рук, носы, зубы, уши, волосы, даже ноги, хотя они в Хун-Тонге - символ шума и безобразия.
Мало в Хун-Тонге найдется домов, где нет глаз куклы Невесты Лянь, купленных на утреннем рынке за пол ся.
Во время Праздника Похищенных Глаз на Площади Лишних Ног собираются жители и мастерят из принесенных частей подобие куклы в надежде, что она оживет. Варварский, но привычный обычай.
Думаю, глаза куклы Невесты Лянь, со временем, попали в руки одного из мастеров. Редкий алмаз всегда попадает в руки ювелира.
Что бы сделал я, если бы глаза куклы Невесты Лянь оказались у меня?
Я бы узнал ее тайну, излечил душу, обрел покой созерцания.
(Мастер Ти «Сборник механических чудес».)

Двадцать пять дней солдаты обыскивали Хун-Тонг.
Глаза куклы Невесты Лянь так и не были найдены.
Кукла все так же сидела и вздыхала, прикованная золотой цепочкой к нефритовой кушетке. Но теперь веки ее были закрыты.
Наместник Тан распорядился выставить охрану вокруг ее покоев.
Все свое время он проводил рядом с ней.
Приносил ей украшения с Птенцами Священной Птицы Ки.
Птенцы кружили вокруг головы куклы, закрывая ее лицо легким цветным облаком.
И тогда она грустно улыбалась.
На исходе двадцать шестого дня исчезла левая кисть куклы.
(Учитель Сё «История Хун-Тонга и…»)

Наместник Тан считается первым, кто использовал птенцов Священной Птицы Ки как украшение.
(Мастер Ти «Сборник механических чудес».)

Священные Птицы Ки живут только в лабиринтах Храма Малого Бога.
В Летописи Теней говорится, что облачка птенцов Священной Птицы Ки над входом в Храм появились ровно через месяц после исчезновения его строителя - Наместника Э. Считается, что это ожили потерянные им воспоминания.
Учителя Хун-Тонга находят оправдание строительству Храма Малого Бога в беспамятстве Наместника Э. Учитель Сэюмо в «Учебнике реальных сил Сэюмо» (320 п.н.) пишет: «Слушайте меня. Сэюмо верно говорит. Если Наместник Э из всей жизни своей запомнил лишь муравейник, где бы он стал искать свою память? Построить муравейник, войти в него и обрести то, что потерял. Так задумал Наместник Э».
Некоторые модницы Хун-Тонга говорят, что сквозь цветные облака птенцов видны осколки жизни других людей.
Доктор Джи полагает, что эти видения иногда вызывают глубокий обморок.
В книге Писателя Лао «Цветные облака» собраны свидетельства этих видений. Но ее можно считать, скорее, литературным курьезом, нежели серьезным научным трудом.
Профессия охотника за яйцами Священной Птицы Ки самая опасная в Хун-Тонге. Многие охотники не возвращаются из лабиринтов Храма. Иногда они собираются в толпы и обходят Храм, крича и ругаясь. Они больше не хотят умирать. Но им никто не отвечает.
Птенцы Священной Птицы Ки покидают модниц и возвращаются в Храм через пять дней. Взрослых Священных Птиц Ки не видели даже охотники.
Существует ли реальная польза от птенцов Священной Птицы Ки?
Танцовщица Ли научилась танцевать с разноцветными облаками и даже ступать по ним. Я видел этот танец. Один из просвещенных зрителей сказал мне, что вся история с Наместником Э, его ожившей памятью и цветными облаками хороша лишь тогда, когда есть Танцовщица Ли.
И я не нашелся, что ответить.
(Учитель Сё «История Хун-Тонга и…»)

Пижама душевнобольного не похожа на мундир генерала, но и ее надо носить с честью.
Мы с Доктором Джи сидим на скамье в парке.
Это парк привилегированной лечебницы Ти-Тунга.
«У вас есть какие-нибудь просьбы, Генерал?»
«Верните мне мундир майора Лоу».
Солнечные Зайчики Ю Пэ от очков Доктора Джи успокаивают.
«Вас все еще нет?» - спрашивает Доктор Джи.
«Я есть».
Доктор Джи благосклонно улыбается. От улыбки его лицо теряет черты.
«Я есть там. Но не здесь».
Доктор Джи мрачнеет. У меня никогда не было желания его радовать.
«Моя армия заняла Ти-Тунг. Кто ею командует? Скажите мне, Доктор Джи». - В лечебнице я никогда не повышаю голос.
Зачем?
«Давайте посмотрим, что вы написали сегодня», - Доктор Джи берет листки из моих рук.
Он поднимает очки, щурит глаза.
Я улыбаюсь.
«Почему вы всегда улыбаетесь, когда я читаю вашу рукопись?» - не поднимая головы, спрашивает Доктор Джи.
«Вы мой читатель. Согласитесь, это забавно».
«У хороших текстов есть одна странная особенность, они всегда представляют автора больным», - в ответ улыбнулся Доктор Джи.
(Генерал Хо «Беседы перед проигранной битвой».)

Человека интересует бесполезное. То, что кажется выше его понимания. И это он называет своими цветными облаками.
(«Великий Учитель №3».)

Ночь. Мы сидели над черной гладью пруда.
«Что ты хочешь узнать обо мне?» - спросила Танцовщица Ли.
Я отвел взгляд.
«Все».
«Что можно узнать про руку, кроме того, что она рука?»
Танцовщица Ли освободила руку из просторного рукава, провела ею по воздуху.
Над прудом замерли ночные Бабочки Синь. Из глубины посмотрели утонувшие рыбы.
Танцовщица Ли улыбнулась.
Она позволила себе немного кокетства.
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

Допрос №22.
Следователь И: Вы знали адвоката Дюшлена?
Печатник Фан: За что его убили?
Следователь И: В этом я тоже пытаюсь разобраться. Вы дали ему «Великого Учителя №3»?
Печатник Фан: Да.
Следователь И: Он был вашим распространителем?
Печатник Фан: Нет.
Следователь И: Сколько всего у вас распространителей?
Молчание.
Следователь И: Почему у адвоката было обнаружено семь экземпляров?
Печатник Фан: Он хотел читать несколько страниц сразу.
Следователь И: Зачем?
Печатник Фан: Не знаю.
Следователь И: Вы обсуждали с ним книгу?
Печатник Фан: В последнее время он больше задумывался, чем говорил. Он и раньше говорил с трудом. Хун-тонгское наречие ему не давалось.
Следователь И: Что вы можете сказать об издателе?
Печатник Фан: О каком издателе?
Следователь И: О том, кто заказал вам печать «Великого Учителя №3»
Печатник Фан: Никто не заказывал.
Следователь И: А писал кто?
Молчание.
Следователь И: Стало быть, вы сами?
Печатник Фан: Сам.
Следователь И: Раньше вы утверждали, что не пишете.
Молчание.
Следователь И: Дорогой Печатник Фан, есть вещи, разгадке которых можно посвятить жизнь. Тайны кукол, искусство Танцовщицы Ли, страшные сказки про утиный пух. В себе порой очень трудно разобраться. Но это не тот случай. В городе всего два издателя. И один из них – ваш друг.
(Следователь И «Избранные протоколы допросов».)

Неделю никто не хотел бороться со Слепым Борцом Мо.
Хромой Лю исчез.
Ушел, не сказав никому ни слова.
Слепой Борец Мо пробовал вытаскивать из первых рядов любого, до кого дотянутся руки. Но пойманные зрители визжали, будто их режут, лягались, разбрасывали принесенное с собой печенье.
Лишь одного зрителя Слепой Борец Мо смог бросить через арену.
Это был Старый Судья Нунь.
Он обещал лично посадить Мо в тюрьму, как только поправится.
Маленький Тунь хотел помочь Мо, но, пролетев над публикой, и пробив три стены, передумал.
«Борец, с которым никто не хочет бороться, клоун, который сожрал в округе все коровье дерьмо, упрямый Тунь и голодный Аллигатор А», - Господин Хван загибал пальцы. Мокрые от рисовой водки бутафорские усы его повисли, обняв подбородок. – «Скоро вы меня пустите по миру. Может быть, вы уже пустили меня по миру?»
«Надо продавать зрителям больше еды», - посоветовал Барабанщик Сон.
Господин Хван так посмотрел на Барабанщика Сона, что тот спрятался поглубже в свой барабан.
«Тогда это будет уже не цирк, а Улица Сладких Лепешек!»
Долгое молчание повисло над Господином Хваном.
«Некрасивые вы», - наконец сказал он, громко высморкался в рукав, устало махнул рукой. – «Пойду фонарики тушить».
«Все наладится», - сказала Гадалка Цай.
«И что для этого нужно?» - спросил Господин Хван.
Гадалка Цай пожала плечами:
«Ничего».
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

«Что вы скажете на это, Писатель Лао?» - спрашивает Госпожа Нунь.
«Я восхищен, - отвечаю я. - Вы видели все очень подробно».
Госпожа Нунь - приветливая молодая женщина. Милая хохотушка. Говоря о странном, она прикрывает рот ладошкой, будто боится, что я увижу слетающие с ее губ слова.
Рассказ Госпожи Нунь показался мне весьма интересным:
«Мой муж Старый Судья Нунь не любит, когда меня долго нет дома. Поэтому я торопилась.
Я шла к матери. Несла шкатулку с мазью Трех Трав. Она отбивает запах лишних желаний.
И вдруг такое.
Цветное облачко исчезло.
Я еще успела подумать, что ювелир подсунул мне ненастоящих птенцов Священной Птицы Ки.
И тут я понимаю, что иду по улице, на которой никогда не была.
Убогие дома.
Кое-как залатанные дыры в стенах.
Неряшливо одетые женщины.
Я увидела пробитые во многих местах хитиновые доспехи воинов. Такие приносил на урок Учитель Сё, когда рассказывал о Восстании Муравьев.
Доспехи висели на торчащих из окон палках.
Мимо меня проскакала грязная механическая нога. Голая…
Мальчишки бежали за ней.
Кидали в нее сухими комочками глины.
Все это выглядело очень… неприлично.
Я шла к дому, который был велик, и может быть поэтому, еще более уродлив и грязен.
И я была мужчиной.
От моей одежды несло Едким Чесноком Тни.
Воин с мечом наголо открыл передо мной дверь.
Высокий человек подошел ко мне.
Его халат. По синему полю золотые муравьи. Эта была первая вещь, которая мне здесь понравилась.
«Правая Рука Наместника Тана», - представился человек.
Я, наверное, улыбнулась. В школе нам рассказывали, что в древности помощники Наместника не имели своих имен.
У меня всегда была золотая оценка по истории.
Я поклонилась в ответ.
«Ищейка Цу», - представилась… представился я.
Меня провели по узким коридорам в большую светлую комнату.
Обставлена она была плохо. Наспех.
Так обставить комнату я бы себе никогда не позволила.
Драпировки не соответствовали по цвету. Резная деревянная мебель совсем не гармонировала с кушеткой из нефрита.
На кушетке сидела кукла Невесты Лянь. Я поняла это сразу.
Такой куклы я не видела никогда.
Ее голову почти скрывало цветное облако.
Веки были опущены.
Она улыбалась.
«Посмотрите», - сказал Правая Рука Наместника Тана.
Я подошла… подошел ближе.
Кукла услышала мои шаги, повернула голову, протянула ко мне левую руку, закутанную в легкую материю.
Я смотрела с завистью на ее движения.
Я красива, молода, нравлюсь мужчинам, но такого изящества мне не добиться.
Материя развернулась.
Руке не хватало кисти.
«Сегодня исчезла и левая ступня», - сказал Правая Рука Наместника Тана.
Наверное, мне стало страшно, и я пришла в себя».
(Писатель Лао «Цветные Облака» ч.7 «Видение Госпожи Нунь – супруги Старого Судьи Нуня».)

Многие женщины посещают мою клинику в Ти-Тунге, чтобы рассказать о странных видениях, возникновению которых способствуют украшения из Цветных Облаков.
Собранные мною примеры говорят о том, что вероятность возникновения подобных явлений зависит от степени возбудимости пациентки, ее достатка и температуры воздуха.
Пациентки настаивают, что примеряли на себя осколки чужих жизней.
Последствия видений проходят практически мгновенно.
На моей практике было только семь случаев, когда пациентки какое-то время не могли точно воспринимать реальность.
Я автор метода лечения и профилактики данного заболевания.
Его основа проста:
«Мы не можем видеть то, чего нет.
Мы не можем знать то, чего нет.
Но мы можем записать то, чего нет».
Запись своих иллюзий позволяет пациенту отстраниться от них. Найти им место в своей душе.
В сочетании с вдыханием запахов подгоревшего масла Вонючих Плодов Шуки, регулярным прослушиванием криков уличных торговцев, грубым массажом и строительством беседки мой метод дал прекрасные результаты.
Пациенты полностью примирились с реальностью.
Писатель Лао вероломно воспользовался, записями, сделанными моими подопечными, и издал книжку легкомысленную и вредную.
Теперь пусть кто-нибудь другой лечит его от рисовой водки.
(Доктор Джи «Разумная доля безумия».)

Спящий не знает, где взять кусок хлеба.
(«Великий Учитель №3».)

«Меня зовут Госпожа Нунь».
Я проснулся.
Рядом со мной на скамье сидела женщина. По одежде ее можно было принять за жену одного из старших чиновников.
Покрасневшие глаза.
Собачья улыбка.
Не всем женщинам стоит чернить зубы.
«Генерал Хо?» – спросила она.
«Да».
«О-о-о, значит, я примиряюсь с реальностью». - Женщина попыталась смять свою непослушную улыбку рукой, но у нее ничего не вышло.
«Запах подгоревшего масла Шуки отрезвляет», – вежливо поддержал беседу.
«Да-да. Очень отрезвляет». - Женщина долго кивала.
Я смотрел на нее, а она все кивала…
Такой тишины как здесь, нет нигде.
Можно говорить и все равно будет тишина.
Странное ощущение, будто слово «нет» все время нагоняет тебя.
«Любой человек ищет доказательство своего существования», - сказал мне как-то Доктор Джи. – «И это нельзя назвать болезнью. Болезнь, когда этих доказательств он не находит».
Нужно двигаться.
В моей палате лежит мундир Майора Лоу. Мне нечем залатать дыру на его груди.
Пойду так.
Пора.
На Хун-Тонг.
«Я читала о вашем случае в статье Доктора Джи!» - крикнула женщина мне вслед. – «Он о вас очень хорошо отзывается!»
(Генерал Хо «Беседы перед проигранной битвой».)

Допрос №23.
Мастер Ти: Конечно же Танцовщица Ли кукла.
Следователь И: Вы так уверенны в этом и так сокрушенно цокаете языком.
Мастер Ти: Я бы хотел быть ее создателем. У нее влажные уголки глаз. Вы видели когда-нибудь поворот ее головы? Точное движение при стольких степенях свободы. А какая чистая речь. Поверьте – в Хун-Тонге живет настоящий мастер.
Следователь И: У адвоката Дюшлена не было влажных уголков глаз?
Молчание.
Мастер Ти: Значит, знаете?
Следователь И: Не все. Оторвать своей кукле голову – поступок довольно варварский.
Молчание.
Мастер Ти: Он сам себе ее оторвал.
Молчание.
Мастер Ти: Я ее ставлю – он отрывает. Ставлю – отрывает.
Следователь И: Почему?
Мастер Ти: Не знаю.
Следователь И: Вы видели в его доме книгу «Великий Учитель №3»?
Мастер Ти: Да. Я даже спросил, зачем ему книга?»
Следователь И: Что же?
Мастер Ти: Cказал, что в ней истории короткие. Читать легко.
Следователь И: Он мог это сам написать? Не удивительно, если после такой книжки, писатель захочет оторвать себе голову.
Мастер Ти: Как вы думаете, почему я его за француза выдавал? Если бы он хотя бы нормально говорил.
Следователь И: Появлялись у него в последнее время новые знакомые?
Мастер Ти: Нет.
Следователь И: Может спрашивал что или вел себя странно?
Мастер Ти: Он нормально себя не вел.
Следователь И: Вам придется представить тело.
Молчание.
Мастер Ти: Я бы не хотел остаться в истории, как мастер куклы, отрывающей себе голову.
Следователь И: В истории или в тюрьме – выбирайте сами.
(Следователь И «Избранные протоколы допросов».)

Из Храма Малого Бога выйдет не тот, кто носит в себе благородные мысли, не тот, кто дает добрые советы, а тот – кто знает обратную дорогу.
(«Великий Учитель №3».)

В Летописи Теней разрушение куклы Невесты Лянь, называется Уменьшением.
Куклу все время охраняло пять воинов.
Наместник Тан менял ее покои, держал подле себя, прятал, но Уменьшение продолжалось.
Кукла теряла части своего тела и механизма.
Ее будто медленно рвали на мелкие клочки, как лист ненужной рисовой бумаги.
Ни в Летописи Теней ни в Книгах Малого Бога о причинах Уменьшения не сказано ни слова.
Кто, зачем и как разрушал куклу Невесты Лянь до сих пор остается тайной.
В поэме «Восстание Муравьев» говориться, что кукла Невесты Лянь уменьшилась до ногтя, пластинку которого Наместник Тан носил у себя за щекой до конца своих дней.
(Мастер Ти «Сборник механических чудес».)

«Бегают», – с опаской сказал Барабанщик Сон.
«Кто?» - Укротитель Пиявок Фу посмотрел вокруг и ничего не увидел.
«Тени», - сказал Барабанщик Сон. – «Стоит Господину Хвану потушить фонарики, как появляются тени. Второй день вижу».
«Ты же реалист», - улыбнулся Фу. – «Выберись из своего барабана, пойди и посмотри на них».
«Сам посмотри».
«Это полицейские», - сказала Гадалка Цай. – «Их трое. Один скоро уляжется спать за теми кустами. У другого жена вот-вот родит девочку. Третий проклинает свою работу, ревматизм и Следователя И.
«И что же нам делать?» - голос Барабанщика Сона дрогнул.
«Давайте еще выпьем», - ответила Гадалка Цай. – «Может быть, мы выпьем столько, что я, наконец, понравлюсь Циркачу Пу?»
«Ты же должна это знать наверняка», - возразил Фу.
«Кто ж такое разберет?» - сказала Гадалка Цай.
Наверное, это была хорошая шутка.
Но мне от нее стало неловко.
Укротитель Пиявок Фу, и даже Барабанщик Сон засмеялись.
Громче всех смеялась Гадалка Цай.
Тени метнулись прочь.
Растаяли в придорожных кустах.
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

Прямых указаний на причины Уменьшения нет ни в Летописи Теней ни в Книгах Малого Бога. Но сопоставление этих текстов доказывает, что Наместник Тан искал отгадку.
В Книге Малого Бога он говорит кукле:
«Я прячу твои потери в Цветные Облака, в легкий шелк. Знание – враг мой. Каждый день узнаю что-то новое».
Учитель Сэюмо в «Учебнике реальных сил Сэюмо» трактует последние фразы, только как страх Наместника перед ежедневно растущей немощью куклы. Но разрушение куклы происходило не каждый день. Это подтверждают и сохранившиеся Протоколы Уменьшения, которые вел Правая Рука Наместника Тана.
А в Летописи Теней, когда речь заходит о тайне трех древних танцовщиц Хун-Тонга, мы читаем: «... ибо говорил Наместник Тан – догадка хуже неизвестности».
Трех Танцовщиц и Наместника Тана разделяет 370 поколений. Нет ни одного документа, в котором говорилось бы, что Наместник увлекался столь глубокой древностью. Несомненно, что слова Наместника перенесены на это место в более поздней редакции.
Думаю, что Наместник Тан не просто искал, но и догадывался о причинах происходящего.
Три года назад в архиве Хун-Тонга я нашел записку, которая косвенно подтверждает мою гипотезу:
«Траты Ищейки Цу для Наместника Тана:
Тонкая мука – один ся.
Дикий мед – полтора ся.
Яд Четырех Карликов – двадцать три ся».
(Учитель Сё «История Хун-Тонга и…»)

В день побега из лечебницы Доктора Джи за мной увязался голый человек.
Шел я – шел он.
Останавливался я – останавливался он.
Нас разделяло десять шагов.
Я не сразу узнал в нем того самого повстанца, который когда-то пытался меня убить.
Он не думал об одежде и еде.
Наверное, все это время он бродил вокруг лечебницы.
Ждал.
Похудел, зарос, ослаб.
Может, он еще хотел моей смерти?
Это было бы хорошей шуткой.
(Генерал Хо «Беседы перед проигранной битвой».)

Вечер.
Степь раздувает пламя и сворачивает лист в черную трубочку.
Рукописи лучше всего горят в пустоте поля. Сжигать написанное полезно, как и забывать.
Я сжег несколько листков, чтобы разгорелся костер.
Событие, которое ни о чем мне уже не расскажет.
Моя первая битва при Хун-Тонге.
Тогда я загнал повстанцев в Храм Малого Бога. Говорят, что в его лабиринтах до сих пор слышны крики о помощи.
Смысл войны исчезает быстро. И стареющим ветеранам только и остается верить в то, что так было надо, что они все сделали правильно. Или не верить…
Я разжег костер и кинул повстанцу часть лепешки.
Он лежал на земле все в тех же десяти шагах от меня, глядел в небо, не торопясь ел.
(Генерал Хо «Беседы перед проигранной битвой».)

Смерть ничем не хуже бессмертия. И то и другое нужно заслужить.
(«Великий учитель №3».)

Допрос №24.
Следователь И: Куда же вы так торопились, уважаемый Издатель Гунь?
Издатель Гунь: В Ти-Тунг к Доктору Джи. Он закончил новую рукопись.
Следователь И: Вы отправились к Доктору Джи без багажа и в домашнем халате?
Молчание.
Следователь И: Вы, наверное, хороший рассказчик?
Издатель Гунь: Смеетесь?
Следователь И: Почему же? Печатник Фан вас очень хвалил.
Издатель Гунь: Послушайте, бросьте эти ваши штучки. Я и так все расскажу.
(Следователь И «Избранные протоколы допросов».)

Cтепь темнеет.
Земля быстро теряет тепло.
Я иду, пока не перестаю видеть траву под ногами.
Он идет за мной. След в след.
Сегодня мне приятно думать, что за мной идет моя смерть - голая, немытая, заросшая, в коросте и слабости.
Огонь костра - еще несколько исписанных листков.
Я читаю офицерам лекцию о любви. О заболеваниях, которые способны развалить и деморализовать армию.
Горят одни воспоминания – появляются другие.
«Вы были влюблены, Генерал?» - спрашивает после лекции Начальник Связи Капитан Чань.
«Нет», - отвечаю я.
Женщины всегда задают вопросы не по чину.
«Тогда, может быть, вы больны?»
У Капитана Чань мягкие губы и громкое сердце.
Она первая поцеловала меня. На такое у меня не хватило бы мужества.
До Хун-Тонга семь дней пути.
Хочется есть.
Несколько Бабочек Синь и Земляных Червей Го - должно быть достаточно для человека, которого нет.
Когда ветер замирает, я слышу хриплое дыхание.
Моя смерть застудила грудь.
(Генерал Хо «Беседы перед проигранной битвой».)

«Давайте убежим», - вдруг сказал Барабанщик Сон.
«Ночью? Куда?» - Удивился Укротитель Пиявок Фу.
«Нууу», - протянул Барабанщик Сон, раздумывая – «куда-нибудь».
«Там что - лучше?»
«Лучше. Я выучу другой язык. Поступлю в цирк. И буду бить в барабан».
«А сейчас ты что делаешь?»
Сон не ответил.
«А там есть Танцовщица Ли?» - не унимался Фу.
«Глупый разговор у нас получается», - Барабанщик Сон не любил глупых разговоров.
Я подбросил веток в костер.
На моих коленях - книга Учителя Сё. Листы ее покоробились от воды. Начало сгорело.
Фу говорил, что как-то ловил пиявок и упал вместе с ней в пруд, а потом не правильно просушил над огнем. Он рассказывал, что на первых страницах была история трех танцовщиц Хун-Тонга.
Чтобы прочитать начало, я ходил в лавку на улице Повешенного Ученика, но книжки Учителя Сё в ней не оказалось. Лавка была завалена книгами Писателя Лао.
Посреди лавки стоял Писатель Лао.
«В книге обязательно должны соседствовать любовь, фантастика, убийство и немного правды», - благосклонно объяснял он собравшимся вокруг него поклонницам. – «Это кубики, строительный материал для любой истории».
«Откуда же берется тайна?»
«Тайна – это когда читатель не знает, что будет дальше».
«А когда знает?»
«Значит, он писатель».
Поклонницы засмеялись.
Писатель Лао был доволен.
В знак особого расположения, он позволил спросившей о тайне поцеловать его указательный палец, затем важно надул щеки, поднял бровь и стал похож на Клоуна Дэн Ду Мина.
(Циркач Пу «Книга о танцовщице».)

Почтенная Госпожа До известна и уважаема в Хун-Тонге. Ее доброта и щедрость достойны всяческого подражания.
Каждый год в День Повешенного Ученика Госпожа До сама раздает детям сладкие лепешки с запеченными в них добрыми предсказаниями.
Но сегодня Госпожа До вне себя.
«Скажите, Писатель Лао, могу ли я подать в суд, на Мастера Ти?» – спрашивает она. – «Это он изготовил мне украшения из яиц Священной Птицы Ки».
«Причиной вашему видению была не оправа. Его вызывают сами птенцы. И об этом моя будущая книга». - Отвечаю я.
Госпожа До улыбается и протягивает мне цветной пончик: «Что ж... В таком случае, простим Мастера Ти».
Мой совет ценят достойные дамы.
Без сомнения, рассказ Госпожи До интересен и имеет исторические корни:
«Представьте мои руки в муке.
Последний раз мои руки были в муке, когда мы с подружками таскали тесто у нашей кухарки, чтобы лепить Бабочек Синь.
Пятьдесят лет. Тридцать. А, не важно, сколько прошло.
И вдруг я стою и рассыпаю по полу муку.
По всей комнате тонким слоем.
Чихаю.
Комната, похожа на лавку Старьевщика Пака.
Нефритовая кушетка. На ней части куклы. Их будто пытались собрать, как бывает на нашем Празднике Похищенных Глаз.
«Зачем тебе мука, Ищейка Цу?» – спрашивает меня высокий человек в синем халате.
«След», - отвечаю я. – «Тот, кто уменьшает куклу, должен оставлять след».
У меня хриплый голос уличного торговца.
«Поторопитесь», - говорит мне человек, - «сегодня кукла уменьшилась почти наполовину».
«Кто-то узнал о моем приходе и тоже стал торопиться», - отвечаю я.
В это самое время, муж ущипнул меня за бок, и я очнулась. Мы шли с ним смотреть на поединок Кулачного Бойца Чена с шестью рыбаками.
А если бы я упала?»
(Писатель Лао «Цветные Облака» ч.8 «Видение почтенной Госпожи До».)

Не рассказывай о тайном тем, кому доверяешь. Иначе очень скоро они перестанут доверять тебе.
(«Великий учитель №3».)


Продолжение следует...шаблоны для dle 11.2




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
590
Опубликовано 21 сен 2017

© 2016-2017 ТЕКСТ.express © ИД "ЛИTERRAТУРА" | © ИП "Русский Гулливер" Правовая информация


ВХОД НА САЙТ